Под кровом Всевышнего

Часть IV

Снова в столице


Содержание

Семья Гриши Копейко

 

  Незаметно, в хлопотах по устройству хозяйства на новой квартире, прошли Святки. Теперь с нами жили снова четверо детей. В одной комнате - Федя и Серафим, в другой - Катя и Люба, в третьей - батюшка со мной. А большая средняя "зала" служила для общей вечерней молитвы и для тех часов, когда мы собирались все вместе. Утром все разъезжались на занятия, по вечерам Любочка продолжала посещать музыкальную школу. А Федюше пришлось прекратить занятия на фортепиано, так как у меня не было сил его провожать, а одного (в девять лет) я по городскому транспорту вечером отпускать боялась. Но в общеобразовательной школе занятия Феди и Любы пошли гораздо серьезнее, чем в Гребневе. Детей в Москве не распускали по домам из-за болезни педагога или из-за памятного Дня танкиста, Дня космонавтики и т.п. Уроков задавали много, дети усердно учились.

Феденька рассказывал мне, что с первых дней подружился с одноклассником, которого звали Гриша Копейко. Они оба учились на пятерки, соревновались, однако это не мешало им от души полюбить друг друга. Гриша усиленно звал Федю к себе в гости, на что Федя попросил у меня разрешения. Но я сказала:

- Сынок, я не могу пустить тебя одного на вечер в незнакомую семью. Мне надо первый раз проводить тебя, чтобы узнать, какая в доме том обстановка. Может быть, там ругань, злоба или пьянство, или сквернословие?

- Что ты, мамочка! Гриша такой культурный мальчик, он один изо всех никогда не ругается. У него отец - врач, а мать - учительница немецкого языка.

- Ну, тогда пусть Гриша попросит разрешения у мамы, чтобы ты пришел к ним не один, а на первый раз со мною вместе.

На другой день, получив приглашение, я пошла в семью Гриши вместе с Федей. Бабушка и мать Гриши Валентина Григорьевна встретили меня очень приветливо. Они сразу сказали, что тоже не пустили бы своего мальчика в чужую семью, не узнав обстановки в доме. Мы тут же нашли общий язык, долго беседовали, сидя на диване и любуясь на наших второклассников, которые играли на полу так мирно и любовно, что порой обнимали друг друга и целовались, как девочки. К нашей радости мы выяснили, что имеем в Москве общих знакомых, а именно семью Каледа. Глеб Александрович оказался крестным отцом Гриши, его супруга Лидия Владимировна Каледа была моей подругой детских лет, а третий сын их Кириллушка, являясь постоянным гостем у нас в Гребневе, был лучшим товарищем нашего Федюши.

Так у меня завязалась крепкая дружба с Валентиной Григорьевной, которая в те годы хоть и была далека от Церкви, но в Бога верила. Она обратила внимание на мою бледность, поинтересовалась моим здоровьем. Я откровенно рассказала ей, что болею тяжело, что предстоит операция, но у меня нет сил ходить по врачам и собирать нужные справки. Валентина Григорьевна была так добра ко мне, что предложила мне обратиться за помощью к ее супругу - отцу Гриши. Его звали Иван Петрович, он был хирургом и работал в Институте им. Вишневского. Валентина Григорьевна уверяла, что Иван Петрович может положить меня немедленно в свою больницу, в свое отделение, так как грудь и легкие - это его специальность. Я посоветовалась дома с мужем и родителями, которые решили, что это знакомство - великая милость Божия. Итак, я согласилась лечь.

Валентина Григорьевна переговорила с Иваном Петровичем, и он назначил мне утро встречи в институте.

- Но как я узнаю его? - спросила я. Валентина Григорьевна ответила:

- Врачи выйдут из зала после "пятиминутки" (так называлась короткая ежедневная встреча всех врачей после ночи) и пойдут по коридору, а Вы смотрите среди них самого высокого, похожего на нашего Гришеньку. Он Вас узнает, я ему про Вас и семью Вашу все рассказала. Никаких анализов он с Вас не спросит. Они чужим бумагам не верят, сами всех проверяют. Не бойтесь, все будет хорошо, Вас сразу положат.

 

Содержание

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко