Под кровом Всевышнего

Часть III

Детство будущих пастырей


Содержание

Сенокос

 

  Ребята наши, гуляя по лесам, окружавшим со всех сторон монастырь, приносили с собой "трофеи войны", как они шутя называли металлические каски, штыки и другие остатки оружия, увязнувшего в болотах. Все кругом свидетельствовало, что тут происходили бои. А в 60-е годы, когда мы в Пюхтицах отдыхали, леса изобиловали грибами, ягодами, а поля - высокой сочной травой. Монастырь имел свое стадо коров, чтобы прокормить их, требовалось много сена. А окрестные луга принадлежали колхозу.

Матушка-игуменья договаривалась с колхозом так: косят, сушат траву, складывают в стога монахини. А количество стогов делят пополам с колхозом, которому это было очень выгодно, так как техника (сенокосилки) не могла пройти по болотам. Но и машины не могли подъехать к стогам, стоящим среди сплошных болот. Даже лошади с телегой болото было недоступно. Приходилось ждать поздней осени, когда все болота замерзали. И только в короткий период ноября месяца, пока не выпадет глубокий снег, монастырские лошадки на телегах вывозили с лесных полян стога сена, накошенного еще летом.

Все это нам рассказали Коля и Сима, которых сестры монастыря охотно брали с собою на покос. Отправлялись туда на неделю-две. Все были в резиновых высоких сапогах, брали с собой и корову, чтобы питаться молоком. На телеге везли хлеб, продукты и котлы, в которых на кострах варили пищу. Все это было ребятам ново и романтично. Косить они не умели, но на их долю хватало и другой работы. Надо было нарубить тонких деревьев, напилить их, забить в землю, сделав подобие буквы "X". Между этими "X" протягивали слегу, на которую навешивали длинные травы. Другая слега, положенная на "X" сверху, не давала траве разлететься от ветра. Так сушили травы, а на земле они бы не высохли, так как сыро, болотисто, часто идут дожди. Когда трава высохнет, ее снимают с этих "заборов" и укладывают в стога, под каждым из которых сооружали площадку, возвышающуюся над болотом тоже на сваях. Эти недели, проведенные в Пюхтицах, оставляли в сердцах детей большое впечатление. Конечно, в праздники мы молились в храме, потом угощались на общей трапезе, по окончании которой сестры монастыря пели на русском языке умилительные гимны Богу. Прекрасные голоса четко выводили слова:

 

Я люблю Тебя, Боже...

Ты зажги в моем сердце

Священный огонь,

Дай мне радость и счастье вновь,

Дай мне верным Тебе быть всегда и во всем,

К своим ближним дай, Боже, любовь.

 

Ходили мы всей семьей и на святой источник, окунались в бассейн. Там познакомились мы с семьей московского священника отца Сергия Вишневского, который с супругой и тремя детьми, как и мы, гостил в монастыре. Их мальчики были ровесниками нашим, и они крепко сдружились на всю жизнь. Они приезжали впоследствии к нам в Гребнево, бывали на беседах дедушки Николая Евграфовича, когда выросли - тоже стали священниками.

В Пюхтицах мы познакомились с замечательным человеком нашего века - матушкой Силуаной (в миру - Надеждой Андреевной Соболевой). Уроженка Петербурга, она в революцию эмигрировала за границу, где прожила в сказочной роскоши тридцать пять лет. Но она отвергла мир с его соблазнами и вернулась в СССР, не боясь трудностей жизни верующих людей на их атеистической Родине. Многие события из жизни матушки Силуаны уже описаны и в "самиздатовской" литературе, и в "Чудесах XX века". Меня Господь тоже сподобил записать вкратце кое-что об этой удивительной личности, горящей любовью к людям и России.

Но однажды, когда я с матушкой беседовала, она сообщила мне интересный факт из времен революции и сталинского режима. В те годы еще нельзя было называть лица по именам, поэтому я запомнила события без имен.

- Матушка! В дальних ссылках на крайнем Севере томились и умирали сотни наших монахов, священников, архиереев. В неимоверно тяжелых условиях они не падали духом. Имея общение с Господом через молитву, заключенные и ссыльные предчувствовали счастье близкой встречи со Спасителем, сказавшим: "В тот час радуйтесь и веселитеся, ибо велика ваша награда на небесах". Но в последние дни страданий откуда черпали наши мученики духовные силы? Ведь они были лишены Святых Таинств, Святых Даров?

В ответ на мой вопрос матушка рассказала мне следующее:

- Партия заключенных была приговорена к расстрелу. Их посадили в закрытый грузовик и куда-то повезли. Ехали час, другой, кругом непроходимые леса, глушь страшная. Вдруг машина остановилась. Из нее вышел военный (крупного чина), открыл дверь к заключенным, вызвал одного из них по фамилии и имени, велел ему сойти. Сошедший был пожилой священник. Военный захлопнул дверку, приказал шоферу ехать дальше. Машина скрылась, а полковник сказал священнику: "Следуй за мной". Вскоре они вышли на пустынную лесную поляну. Священник молился, так как полковник был хорошо вооружен. Неожиданно военный повернулся лицом к священнику, подошел вплотную, упал перед ним на колени и взмолился: "Батюшка! Примите мою исповедь! Спасите грешную душу! Укажите мне, как мне дальше жить!". И полилась слезная исповедь кающегося человека. Старец слушал и молился. Он отпустил грехи полковнику, наставил его на путь спасения, а на его вопрос - как жить ему в дальнейшем, сказал: "Оставайся на своем посту. Но, когда в жизни твоей представится случай - сделай, что можешь, для облегчения участи верующих людей, для сохранения преследуемой Церкви Божией". "Но как мне спасти Вам жизнь, святой отец?" - спросил полковник. - О, если бы Вы согласились принять тот вариант, который я могу Вам предложить. Я назову Вас моим родным дядей, но глухонемым. Я поселю Вас на крайнем Севере, на краю деревушки. Местная власть будет знать о Вас, как о родственнике большого человека, но как о безопасном для советской власти, как о глухонемом. Вам будут доставлять все необходимое для жизни, даже для совершения Божественной Евхаристии. Я буду к Вам регулярно присылать верного Богу человека. Через него Вы сможете передавать Святые Дары в те отдаленные лагеря, куда, как говорится, и птица не долетит. А мой человек будет ездить, летать, даже до Новой Земли. Согласитесь".

Старец согласился, благословил военного, и тот устроил все, как обещал. Иеромонах проживал долгие годы в отдельной маленькой хибарке, не видя людей, не общаясь ни с кем, кроме Господа. Доставляющих ему пищу и дрова старец молча благодарил низким поклоном. Но несколько раз в год к старцу приезжал человек, посланный "родственником" - военным. Через этих людей лились Божий благодеяния на больных и умирающих в лагерях избранников Божиих.

 

Содержание

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко