Под кровом Всевышнего

Часть III

Детство будущих пастырей


Содержание

Дед Мороз

 

  В первый день Рождества Христова все мы шли в храм, потом разговлялись. Только четыре дня оставалось до начала школьных занятий, но один из этих дней мы выбирали для торжественной елки. Гостей съезжалось много, в основном были семьи священников с их детьми. Я еще постом ездила с машиной в "Детский мир" и накупала там игрушек. Но домой я их не завозила, а разгружала у знакомой старушки Елены Мартыновны, проживавшей в пяти минутах ходьбы от нас. Свертки подписывались именами детей, складывались в мешок. Дед Мороз мог без труда распределять подарки: кому - мяч, кому - куклу, кому - конструктор и т.д.

Дом гудел от множества народа, елка сияла огнями, кабинет батюшки был заставлен столами с угощениями. Там сидели взрослые, а дети с нетерпением носились от окна к окну, отыскивая в сумерках ночи долгожданного Деда Мороза. Наконец приезжали дедушка и бабушка с вестью, что видели Деда Мороза, что он уже близко. Напряжение достигало высшей степени, дети теснились, толкались у окон и вдруг кричали: "Ура! Дед Мороз идет!". Тут уж невозможно было их удержать. Забыв всякую предосторожность, они, раздетые, в мороз выскакивали на улицу, кричали: "Сюда, Дедушка, к нам, к нам иди!". Словно обожженные морозом, дети влетали обратно в дом, а другие с восторженным визгом помогали Деду перетаскивать через пороги саночки с набитым мешком.

Дед Мороз величественно и медленно прошел в столовую, взглянул на образа с зажженною лампадою и спросил:

- Куда я попал? Что тут за Праздник?

- Рождество Христово, - закричали дети.

- А здесь знают молитву Новорожденному Христу?

- Да, да, знаем!

- Тогда споем.

И по дому разлилось пение тропаря: "Рождество Твое, Христе Боже наш". Пели и взрослые, и дети и в коридоре, и на лестнице, где бы кто ни стоял.

Дед Мороз сел за фортепиано и спросил:

- А еще что вы умеете петь Младенцу Христу?

Тогда под аккомпанемент фортепиано дети пропели гимн:

 

Нынче совершилось чудо из чудес,

Ныне переть сроднилась с благостью небес,

Ныне Человеком стал Предвечный Бог

И в вертепе, в яслях, кроткий сердцем, лег...

 

Далее пели стихи, сочиненные самим Дедом Морозом, но давно знакомые нашим детям.

Дети, цветы и птицы - Их сердце не знает гроз... У них посылал учиться, О них говорил Христос...

- А где же у вас рождественская елочка? - спросил Дед Мороз.

- Наверху, Дедушка, пойдем туда.

Все поднялись в детскую, где начались хороводы вокруг зажженной елки. Дед Мороз придумал массовую игру вокруг стульев, после которой все и сам Дед стали мокрые от пота. Бабушка Зоя заволновалась: "У Деда станет плохо с сердцем!". Тогда усадили Деда в кресло, дали ему отдышаться и положили к его ногам таинственный мешок.

- Что у тебя в мешке, Дедушка?

- А вот узнаете. Кто мне скажет стих, споет или сыграет на скрипке, тому я дам подарок из этого мешка.

Сначала заиграли в две скрипки Коля и Катя: "Как по морю, морю синему...". Замолкли аплодисменты, дети получили подарки. Сима играл на контрабасе "Песню Сусанина", а другие дети рассказывали стихи. Особенно понравилось всем стихотворение "Звезда", где были такие слова:

 

Не здесь Христос - за облаками,

Он на земле среди людей,

Он там в миру страдает с вами.

Поверь, средь тех рожден Христос,

Кто мог любовию живою

Стереть хоть каплю братских слез,

Кто жертвовал за всех собою,

Чье сердце пламенем зажглось,

В том сердце и рожден Христос.

 

Подарки заняли внимание детей, и Дед Мороз незаметно ушел.

- Где же Дедушка Мороз? - спросила шестилетняя девочка.

- Растаял, - ответили ей, указывая на лужу от снега с валенок.

- Да, вот и лужа, растаял... - согласились малыши.

А в кабинете и столовой уже устраивалось чаепитие. Сидели за столом преимущественно взрослые, а ребятам было не до еды. Они ели на ходу мандарины, яблоки, пряники, подбегали к родителям, показывали им свои подарки. Бабушка и дедушка знакомили детей со своим другом Александром Александровичем Солодовниковым, который, к общему сожалению, опаздывал, как всегда, и не видел Деда Мороза. Теперь за чаем Александр Александрович расспрашивал малышей об их впечатлении от Деда Мороза. Дети до семилетнего возраста искренне верят в существование Деда Мороза, а старшие говорят: "Мы хоть и все понимаем, но все равно нам очень интересно".

Часам к девяти вечера гости стали разъезжаться, наш Тимофеич доставлял их до поезда. А Деда Мороза и родителей моих наша "Волга" везла до квартиры в Москве.

Бывало, что не все гости разъезжались, некоторых мы оставляли ночевать. А на следующее утро Праздник продолжался: солнце, мороз, катанье с гор на санках, на лыжах.

Конечно, такую радость нам Господь посылал не ежегодно. Бывало, что дети болели или какие-то другие жизненные обстоятельства не позволяли проводить Праздник весело и шумно. Мы благодарили Бога за все, зная, что Он руководит нашими делами. Но те два года, когда Феде было четыре и пять лет, когда к нам приезжал Александр Александрович Солодовников - эти годы остались в нашей памяти на всю жизнь, как светлые лучи солнца, озарившие нашу замкнутую провинциальную жизнь.

А "Дед Мороз", или друг нашей семьи Александр Александрович Солодовников, вернувшись в Москву с гребневской елки, тут же сел и, будучи под впечатлением вечера, написал стихотворение.

 

Машина мчалась.

Час назад еще мы были на Арбате.

Бегут поля, леса летят

И вот мы - в царстве благодати.

Москву сокрыла ночи мгла,

Старинный храм среди села,

И Дед Мороз с большим мешком

Идет утихнувшим селом.

Дом - терем, лесенки, светелки,

Огни лампад, дыханье елки

И пенье детских голосов,

Как хор весенних соловьев.

В какую же попали даль мы?

Звучат колядки, гимны, псалмы,

Двух скрипок праздничный дуэт,

А у рояля - старый дед.

Ребячьих губ прикосновенья,

И глаз их нежное свеченъе...

И бабушки счастливый взгляд

На дедушку и на внучат.

Старушки - феи Андерсена -

Полны забот об угощеньи.

Мальчонка с мягкими кудрями

Уселся на колени к маме

И на потеху взрослым всем

Счищает с торта сладкий крем.

Здесь люди все одной чертой

Друг с другом схожи - добротой!

Исчез, пропал безбожный мир:

Здесь вера и любовь, и мир.

 

В этом стихотворении излил свои чувства старик, переживший много на своем веку, вернувшийся из концлагеря Воркуты.

Александр Александрович был родом из дворянской семьи - богатой, обеспеченной. До революции он получил прекрасное юридическое образование, играл на рояле, пел, писал стихи, говорил на нескольких европейских языках. Лишившись в результате революции всех благ мира сего, Александр Александрович работал в советском учреждении на должности юриста.

Однажды он увидел, что сослуживцы его находятся в затруднении: один из них собрал продовольственную посылочку своему родственнику, сидящему в тюрьме, но не имеет возможности эту посылку послать по назначению. Почему? Да потому, что почта не принимает посылок без обратного адреса. А если написать свой адрес, то это все равно, что подтвердить свои близкие родственные отношения с заключенным. Сие же грозит большими неприятностями. И вот, опасаясь быть приписанным к "делу" заключенного, никто из родных и друзей не решался послать бедняге посылку. Обладая чутким сердцем, не безучастным к чужому горю, Александр Александрович был возмущен положением дел. Он сам охотно предложил подписать на посылке свой обратный адрес, уверяя всех, что ему, незнакомому даже с арестованным человеком, не может грозить никакая опасность. Через некоторое время Александр Александрович был арестован как соучастник "дела" того человека, которому было послано не что иное, как продовольствие, то есть сахар, сухари и т.п. Так Александр Александрович получил ссылку в далекую северную Воркуту, где полярные ночи, метели, снежные заносы и тяжелая работа добычи угля на шахтах.

В 1996 году вышел из печати сборник стихов Александра Александровича. Он очень автобиографичен. Читая стихи, ясно представляешь себе скорби и радости души этого замечательного человека:

 

Погиб ребенок мой,

Что был милее дня...

Распалася семья,

И я один - в темнице.

 

Вспоминая годы своей молодости, Александр Александрович всегда кручинился. За эти годы он в старости всегда приносил Господу глубокое слезное покаяние. Он пишет в стихотворении "Покаяние":

 

О, если бы темной страсти

Не отдал я чистоты...

И дальше:

Сердце под грудой грозной

Раскаяния и стыда...,

Но жаркой струей слезной

Растопится эта беда.

 

К покаянию, к Богу привел Александра Александровича старец Андроник, с которым он вместе

 

Комариной тайгою

В толпе обреченных шагал,

Сгибался в шахтерском забое,

На лагерных нарах лежал.

 

Видя Промысел Божий, то есть заботу Господа о спасении его души, Александр Александрович благодарил Бога за тюрьму, где он был "Уловлен апостольской вершей" (то есть сетью). Он пишет:

 

Запоры крепкие, спасибо!

Спасибо лезвию штыка.

Такую мудрость дать могли бы

Мне только долгие века.

[И] чуя близость тайн чудесных,

Я только верю и люблю.

 

Так Александр Александрович узнал счастье души в единении с Богом. Теперь он уже писал:

 

В грудь мою ударяют лучи.

Она - тимпан и звенит в ответ.

Свет! Свет! Божественный свет!

Ликуй, радуйся, царствуй, звучи!

 

В эти-то годы, годы духовной зрелости Александра Александровича, мы познакомились с ним через моих родителей. Они, отдыхая летом в Гребневе, сняли рядом комнатку для него. Зимой он был еженедельным гостем в их квартире, а летом гулял с моими старичками, молился в нашем храме, рисовал со мною пейзажи.

Конечно, сближение с таким замечательным человеком, как Александр Александрович, сильно влияло и на моих детей, которые в двенадцать-четырнадцать лет впитывают, как губки, идеи окружающей их среды. А Александр Александрович давал пример полной отдачи своей судьбы в руки Всевышнего:

 

Как Ты решаешь, так и надо.

Любою болью уязви.

Ты нас ведешь на свет и радость

Путями скорби и любви.

 

Содержание

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко