Под кровом Всевышнего

Часть II

Испытание провинцией


Содержание

Вторичная постройка дома

 

  Летом 55-го года, когда я еще носила на руках Любушку, мой батюшка надумал опять затеять стройку. Я была против: "Погоди, пока дети подрастут...". Но муж настоял на своем, указывая на то, что надо строиться, пока есть силы и возможности. Бог послал нам опытного инженера-строителя Глазкова Федора Ивановича. Этот веселый, добрый и энергичный человек руководил постройкой сгоревшего купола в гребневском храме, а потом построил в зимнем храме систему калориферного отопления. Федор Иванович ходил в военной форме, имел большой чин. С моим отцом Владимиром они были друзьями. Он сговорился с нами за двадцать пять тысяч взять на себя всю стройку, то есть руководство рабочими, доставку материалов и т.д.

Нам за Федора Ивановича век свой Бога молить: если б не он, нам бы дома не построить! Федор Иванович нанимал рабочих, привозил то бригаду каменщиков, то плотников, то маляров. Федор Иванович сам ездил на склады леса, нанимал машины, наблюдал за стройкой, принимал работу или с руганью разгонял пьяных рабочих, или требовал переложить "стояк" кирпичей и т.д. В общем, Федор Иванович почти ежедневно появлялся около нашего дома и руководил стройкой. А мой отец Владимир только жал ему руки, целовался с ним и выдавал суммы на расходы. Я ни в какие дела не входила. Но я варила на керогазе огромные кастрюли супов и каш, кормила рабочих. И это было нелегко, так как своя семья была уже в семь человек. Мои родители помогали мне тем, что постоянно уводили со стройки к себе на дачу в Слободу трех моих старших детей. А няня Маша нянчила Любочку.

С семьей же Василия натянутые отношения были порой очень тяжелы. Я их понимала: вокруг дома был жуткий беспорядок. Горы кирпича, бревна, доски, известковая яма, шум машин, а у Никологорских тоже было трое малышей. Но что делать? Зато им остался весь старый дом. Мы со временем окончательно закрыли дверь на их половину, но это произошло только когда умерла бабушка, а мы уехали в Москву. А тринадцать лет надо было терпеть друг друга! Не было общего языка, мировоззрения - разные, понятия о жизни - разные. Но так мне и предсказывал отец Митрофан: "Ведь надо ж в жизни что-то терпеть". Слава Богу, Он силы давал.

Июньским днем, когда шел сильный дождь, к нашему маленькому домику подъехал огромный подъемный кран. Нашу пристроечку зацепили за все четыре угла, подняли ее в воздух метра на три, потом кран отвез домик на несколько метров вперед и опустил его на новый фундамент, сложенный накануне из кирпичей. В последующие дни понемногу поднимали то один, то другой уголок домика, складывали под его стенами из кирпичей нижний этаж.

Так у нас получился дом в два этажа. Внизу - санузел, кухня, столовая, а наверху - кабинет батюшки и большая детская комната. А на лето мы пристроили две террасы, одна над другой, так что летом у нас с этих пор могли гостить и мои родители.

Газ и вода еще не были проведены в Гребнево, так что первые пять лет за водой ходили далеко к реке, где был мелкий колодец. А центральное отопление отапливалось в те годы котлом, к которому я тринадцать лет носила уголь и дрова. Володя помогал, когда был дома, но в основном топила я. Уголь не отмывался, руки мои всегда были с черными складками на коже, хотя и стирки было много. Ежедневно два-три ведра угля надо было засыпать в котел, а в морозы и по шесть ведер приносили. Однако туалет и ванная были уже в доме, кафельный пол мыть было нетрудно. В этом мне помогал мой супруг, который очень любил чистоту и порядок в доме. Я в шутку говорила мужу: "Самая твоя любимая вещь в доме - это щетка на палке да тряпка".

В сентябре месяце, когда Любочка начала ходить, мы начали жить в новом доме. Рабочие все уехали, кроме одного маляра, которого мы оставили доделывать мелкие работы. Очень интересный человек был этот пятидесятилетний Николай. Товарищи звали его "Батя". Он носил бороду, длинные волосы, держался с достоинством. Он жил с нами месяца два, и мы с ним хорошо познакомились.

- Почему Вас Батей зовут? - спросили мы.

- Да я в наших краях вместо священника, - отвечал Николай. - Крещу детей, отпеваю покойников, дома освящаю святой водой.

- Это почему же так? - спрашиваем его.

- Да закрыли у нас все церкви! А народ в Бога верует, зовет меня, чтобы со мной помолиться. Я им и Библию почитаю, и молитвы спою... Так вот и не забываем мы Бога. Из дома в дом хожу, из деревни в деревню - всюду хожу, куда ни позовут.

- Да Вам бы священником быть!

- Но кто же мне сан даст? Для этого надо много знать, а я простой человек...

Да, в те 50-е годы хотя и было уже открыто несколько семинарий, но храмов по стране почти не было, народ постепенно погружался во тьму неверия. И никто не должен был знать, что в маленьких частных домиках еще горели пред образами лампады, еще нарождались дети - будущие пастыри русского народа. И мы знали несколько таких семей, мы общались с ними. Хоть редко, но раза два-три в год мы собирались семьями на праздники Святого Рождества, летом - во время отпусков. Дети наши должны были видеть, что не одни они христиане в безбожном государстве, что есть вера в Бога и в других семьях. Эти встречи с единомышленниками укрепляли веру, вселяли надежду, что еще может возгореться огонь любви от слабых искр, скрытых до времени.

 

Содержание

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко