село ГРЕБНЕВО - город ФРЯЗИНО

6. XVIII в.

6.6 Сергей Петрович Трубецкой





Перед тем, как оставить Трубецких и Херасковых и обратиться к Бибиковым, вспомним о правнуке Никиты Юрьевича Трубецкого, декабристе.

Милица Васильевна Нечкина так пишет о нем [64]:

"Князь Сергей Петрович Трубецкой, бывший ранее поручиком Семеновского полка, а затем, в момент основания общества, старшим офицером Генерального штаба, получил широкое и разностороннее образование, слушал лекции в Московском университете. Он показывал на следствии, что сначала "прилежал к математике", а после войны 1812 года "старался усовершенствоваться в познании истории, законодательства и вообще политического состояния европейских государств", занимался также естественными науками, и "особенно химией", слушал специальные лекционные курсы, посвященные российской статистике и политической экономии. Сергей Трубецкой принимал деятельное участие на каждом этапе тайного общества. Однако он мало участвовал в творчестве идей, чаще всего брал на себя организационную работу. Он был крайне осторожен, боялся смелой мысли, массовое народное движение особо пугало его, а предположение, что кто-нибудь сочтет его "Маратом" или "Робеспьером", приводило его в ужас. Колебания и нерешительность были характерны для его поведения. Начиная с первой декабристской организации он боролся с радикальным течением, в дальнейшем он "увенчает" эту борьбу своей неявкой на площадь восстания в день 14 декабря 1825 года".

Не только Трубецкой боялся революции. "Общество соединенных славян" полагало, что революции "бывают не колыбелью, а гробом свободы, именем которой совершаются". На площади декабристы с нетерпением ожидали Трубецкого, которого выбрали "диктатором" восстания.

"Но диктатора не было. Трубецкой изменил восстанию. На площади складывалась обстановка, требовавшая решительных действий, а на них-то и не решался Трубецкой. Он сидел, терзаясь, в канцелярии Генерального штаба, выходил, выглядывал из-за угла, много ли собралось на площади, прятался вновь. Рылеев искал его повсюду, но не мог найти. Кто же мог догадаться, что диктатор восстания сидит в царском Генеральном штабе? Члены тайного общества, избравшие Трубецкого диктатором и доверявшие ему, не могли понять причины его отсутствия и думали, что его задерживают какие-то причины, важные для восстания. Хрупкая дворянская революционность Трубецкого легко надломилась, когда пришел час решительных действий".

При аресте у него нашли "Манифест к русскому народу": учреждение Временного правительства, отмена крепостного права, отмена рекрутчины, свобода печати, свобода вероисповедания, введение гласного суда присяжных и т.п. Сергея Трубецкого приговорили к смертной казни, замененной каторгой.

Его жена, Екатерина Ивановна Трубецкая, рожденная графиня Лаваль, последовала за ним - первой из декабристских жен, на следующий день после отправки первой партии на каторгу, и в феврале 1827 г. увидела своего мужа на Благодатском руднике.

Начальство ее запугивало, она подписала документ, по которому полностью отказывалась от дворянства, от всех своих прав, становилась женой каторжника и только. "Женщина с меньшею твердостию стала бы колебаться, условливаться, замедлять дела перепискою с Петербургом, и тем удержала бы других жен от дальнего напрасного путешествия. Как бы то ни было, не уменьшая достоинств других наших жен, разделявших заточение и изгнание мужей, должен сказать положительно, что княгиня Трубецкая первая проложила путь, не только дальний, неизвестный, но и весьма трудный, потому что от правительства дано было повеление отклонять ее всячески от намерения соединиться с мужем", писал декабрист Розен ([66], стр.32).

Андрей Розен далее вспоминает:

"Екатерина Ивановна Трубецкая была не красива лицом, не стройна, среднего росту, но когда заговорит - так что твоя краса и глаза - просто обворожит спокойным приятным голосом и плавною, умною и доброю речью, так все слушал бы ее. Голос и речь были отпечатком доброго сердца и очень образованного ума от разборчивого чтения, от путешествий и пребывания в чужих краях, от сближения со знаменитостями дипломатии" ([66], стр.55).

Жили княгини Волконская и Трубецкая в избе со слюдяными окнами и дымящейся печью, часто вынуждены были "сидеть на черном хлебе с квасом". Трубецкая отморозила себе ноги, т.к. из теплых башмаков сшила шапочку товарищу мужа. Трубецкого "жена воистину очаровательна, и соединяет с значительным умом и развитием неистощимый запас доброты", - писал Якушкину Матвей Муравьев-Апостол. Жили жены с детьми и на горном заводе: "Петровский завод был в яме, кругом горы, фабрика, где плавят железо - совершенный ад". А "дом" - каморка: "Я живу в очень маленькой комнатке с одним окном, на высоте сажени от пола, выходит в коридор, освещенный также маленькими окнами. Темь в моей комнате такая, что мы в полдень не видим без свечей. В стенах много щелей, повсюду дует ветер, и сырость так велика, что пронизывает до костей". Так писала княгиня Трубецкая матери ([66], стр.71).

В Чите Трубецкие купили себе дом, он, кажется, до сих пор стоит. Дом всегда был полон нищих и калек, которым там помогали, как могли.

В 1936 г. в Париже были найдены 63 письма Е.И.Трубецкой к сестре. Там же - портрет: знакомый толстый нос Козицких (девичья фамилия матери Екатерины Ивановны) не портит впечатления, все искупают "те же синие лучистые глаза, искрящиеся умом, сияющие добром и Божьей правдой" ([66], стр.57).

Екатерина Ивановна умерла в Сибири и похоронена в Чите в одной могиле с тремя своими детьми. Сергей Трубецкой дождался амнистии, вернулся, и умер в 1860 г. Дочь его умерла от чахотки уже по возвращении.

Никогда не забуду, как я вел на экскурсию в Гребнево шестой, по-моему, класс 3-ей школы г. Фрязино, где училась моя дочка Оля. И один из мальчиков произнес: "Кто там жил, наверно, какие-нибудь князья или графы, все одно - сволочь". И тот же мальчик примолк, когда работник музея Лилия Бецкая рассказала ребятам и о декабристе Трубецком. Ведь жена его была одной из "Русских женщин", воспетых Николаем Алексеевичем Некрасовым.

На долю Сергея Трубецкого за его неявку на площадь немало выпало порицаний. Юрий Дмитриевич Полухин в 1969-75 написал эссе "Споры о Трубецком", а издал в 1990: "Я хочу, чтобы образ человека, многажды представленного в кривых зеркалах, отразился таким, каким он был на самом деле".

Декабрист Петр Свистунов:

"Надо же, наконец, признать, что ни на кого не сыпалось столько незаслуженных укоров, как на князя Трубецкого, между тем как в оправдание его можно многое сказать... Находясь у него за три дня до 14 декабря, я в качестве представителя Петербургских членов Южного Общества откровенно высказывался при нем и при Оболенском против готовящегося восстания в надежде отклонить их от предприятия, предвещавшего лишь гибель. Трубецкой только что тогда был избран начальником под неуместным названием диктатора - звание, от которого он долго и упорно отказывался. В искренности его отказа не могли усомниться все те, которые его знали: редко можно встретить человека, более чуждого всякого честолюбия и даже тщеславия."

С.П.Трубецкой:

"Меня убивала мысль, что я, может быть, мог предупредить кровопролитие." "Бог видит мою душу, я не был никогда ни извергом, ни кровопийцей, и произвольным убийцей я быть не могу... Я не имел никогда в жизни намерения проливать кровь."

Декабрист Иван Якушкин:

"Трубецкой отлично добрый, весьма кроткий и не глупый человек... Под Бородином он простоял 14 часов под ядрами и картечью с таким же спокойствием, с каким он сидит, играя в шахматы." "При всей личной храбрости Трубецкой - самый нерешительный человек во всех важных случаях жизни, и потому не в его природе было взять на свою ответственность кровь, которая должна была пролиться, и все беспорядки, непременно следующие за пролитой кровью в столице."

Декабрист барон А.Е.Розен:

"Он был всегда правдивым, честным, весьма образованным, способным, на которого можно было положиться. Не знаю, отчего он не явился в назначенное место?! Он, я думаю, и сам этого не знал: психология или физиология на то ответят. Согласен, что он потерял голову, могу назвать его жалким в тот день, но подлости, измены в нем не допускаю."

Декабрист Николай Тургенев:

"Нахожу в нем человека весьма почтенного, стремящегося всеми силами и неутомимого ко всему доброму."

Декабрист Н.В.Басаргин:

"Несколько слов об этой замечательной личности в наш эгоистический век... замечательной по своей любви к ближнему, по неимоверной доброте души и той всегдашней готовности, с которой он рад был с полным самопожертвованием идти на помощь кому бы то ни было, а особенно друзьям своим." "С какою деликатностью, предупредительностью старался он разделять свои вещественные средства с неимевшими их. С каким участием разделял он и скорби и радости каждого из нас..."

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко