село ГРЕБНЕВО - город ФРЯЗИНО

6. XVIII в.

6.5 Херасков Михаил Матвеевич - пасынок владельца Гребнево





Уделим несколько страниц описанию того, каким человеком и поэтом был Михаил Херасков, чье имя великий Державин соединил с Гребневским ключом.

Михаил Херасков - пасынок владельца усадьбы Гребнево Никиты Юрьевича Трубецкого. В Гребневе он творил, и, хотя мало кто читает поэмы и другие сочинения Хераскова, все же он - в самом начале русской классической поэзии. Да и сам был человек хороший. Снова и снова выписываем из разных словарей:

"ХЕРАСКОВ Михаил Матвеевич род.25.10.1733 в Переяславе на Полтавщине, умер 27.9.1807 в Москве, русский писатель. Окончил Сухопутный шляхетскый корпус в ПБг (1751). Издавал журнал "Полезное увеселение" (1760-62) и "Свободные часы" (1763). В 1763-1802 был (с перерывами) директором, затем куратором Московского университета. В творчестве Хераскова, крупнейшего представителя русского классицизма, обозначилось движение к сентиментализму. Автор эпических поэм, самые значительные из которых "Россияда" (1779) о покорении Иваном IV Казанского ханства. Лучшее из драматических произведений - трагедия "Венецианская монахиня" (1758). Философско-нравоучительные романы "Нума Помпилий или Процветающий Рим" (1768) и др. многословны, изобилуют словесными украшениями. Лирика Хераскова разноообразна по жанрам, медитативна, проповедует умеренность, тихую жизнь на лоне природы." [15].

В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона подробно перечисляется: С 1755 в штате Московского университета, заведует типографией. С 1756 публикуется в "Ежемесячных сочинениях". 1757: поэма "Труды наук". 1758: "Венецианская монахиня". С 1760 вместе с Богдановичем издает журнал "Полезное Увеселение". 1761: поэма "Храм Славы". 1762: ода на коронацию Екатерины Второй. Вместе с Волковым и Сумароковым организовал уличный маскарад "Торжествующая Минерва". С 1763 директор Московского университета. Журнал "Невинные Развлечения". С 1770 вице-председатель Берг-коллегии в Петербурге. В 1778 - второй куратор Московского университета. В этом звании отдал Новикову универсальную типографию. В 1779 основал Московский благородный пансион. Издал "Россияду". Полагают, что в том же году вступил в масонскую ложу. Выпустил 1-ое собрание своих сочинений. 1802: вышел в отставку. Умер в Москве 27 сентября 1807 г. Похоронен на кладбище Донского монастыря. На том же кладбище покоится и поэт Сумароков, и философ Чаадаев, и историк Ключевский. Там и некрополь господ Рахмановых, у которых мои крепостные предки - прапрадед Трофим Михайлович Ваганов и прадед Аксен Трофимович Ваганов - были бурмистрами, т.е. старостами, назначаемыми помещиками.

У Михаила Хераскова была очень привлекательная, умная, талантливая жена Елизавета Васильевна. Херасковы были близки к поэту Александру Петровичу Сумарокову (1717 - 1777), который посвятил Херасковой одну из своих "Притч" - "Лисица и статуя".

 

"Я ведаю, что ты парнасским духом дышишь,

Стихи ты пишешь.

Не возложил никто на женский разум уз.

Чтоб дамам не писать, в котором то законе?

Минерва - женщина, и вся беседа муз

Не пола мужеска на Геликоне.

Пиши! Не будешь тем ты меньше хороша,

В прекрасной быть должна прекрасной и душа,

А я скажу то смело,

Что самое прекраснейшее тело

Без разума - посредственное дело".

 

А кончается "Притча" опять обращением к Елизавете Васильевне:

 

"А то ты ведаешь, Хераскова, сама,

Что кум таких довольно мы имеем,

Хотя мы дур и дураков не сеем"

(1761).

В "Русской Старине" (1874 г. январь) отмечается, что в письмах Николая Трубецкого и его вольнодумцев-друзей упоминается "жена Хераскова, этого "мужа добра", мало знакомого позднейшему потомству - Хераскова Елизавета Васильевна, добродетельная, любезная, о которой мы сами слыхали от стариков, говоривших о ней не иначе, как с умилением". Елизавета Васильевна в девичестве носила фамилию Неронова, годы ее жизни: 1737 - 1809.

Вот краткое жизнеописание Михаил Матвеевича Хераскова, напечатанное в томе "Русская поэзия XVIII века" в "Библиотеке всемирной литературы" [80]:

"Михаил Матвеевич Херасков (1773-1807) [опечатка, разумеется, не 1773, а 1733, Р.В.] - поэт, прозаик, драматург. Внук валашского боярина, переселившегося в Россию одновременно с отцом Кантемира. Рано осиротел, воспитывался в доме отчима, князя Никиты Трубецкого. Учился в Шляхетском кадетском корпусе. Был недолго на военной службе. С 1755 по 1802 год служит в Московском университете сначала директором, потом куратором. Осуществил на этом посту ряд важных и полезных нововведений, редактировал университетские журналы. Передал Новикову в аренду типографию университета. Начиная с середины 70-х годов становится масоном. В последние годы жизни организует у себя дома литературный салон".

Добавим слова Михаила Ивановича Пыляева ("Старая Москва"):

"В нежной юности с ним случилось очень странное приключение: его нянька посадила на окошко, а в то время проходила толпа цыган, которые и похитили его. К счастью, вскоре вспомнили о цыганах, догнали их и отняли ребенка. Не случилось бы последнего, Херасков пел бы цыганские песни, а не героев нашей истории. В доме Хераскова собирались по вечерам все московские литераторы и читали свои литературные произведения, и, как говорит Дмитриев, похвала Хераскова всегда ограничивалась одними словами: "Гладко, очень гладко!"

Херасков, как и Сумароков, был страстный любитель до театральных представлений; при нем в университете существовал постоянный театр с богатым гардеробом, а также и свой собственный у него в доме. На первом театре играли студенты и даже женские роли исполняли они же. Так, известный впоследствии профессор П.И.Страхов на этом театре являлся в роли "Семиры", очаровывая зрителей и самого автора А.П.Сумарокова.

С подмостков этого же театра перешли на московский публичный театр два студента, Иванов и Плавильщиков, - первый был известен на сцене под именем актера Калиграфова. П.И.Страхов нередко игрывал и в операх у Хераскова на домашнем театре, хотя не знал нот и не имел голоса. Вот как, по словам Страхова, проходили такие исполнения на сцене: "Херасков непременно хотел, чтобы я исполнял в его опере "Добрые солдаты" первую роль молодого "Пролета". Надо было угождать доброму начальнику, и вот я разыгрывал ее пополам с превосходным университетским тенором Мошковым, тогда еще гимназистом: он пел мои арии за кулисами, а я лишь расхаживал по сцене, размахивал руками и молча разевал рот, как будто бы пел. Наш капельмейстер, глухой Керцелли, мастерски поддерживал оркестром нашу хитрость, и после никто из зрителей не хотел даже верить нашим проделкам".

Венцом творчества Хераскова в XVIII веке считалась его эпическая поэму "Россиада". Именно поэту "Россиады" посвятил Державин свои стихи. Здесь нас ожидает некоторое разочарование. Читать сейчас "Россиаду" крайне трудно. Вероятно, и в XVIII веке лишь такие высоко настроенные личности, как Гаврила Державин, могли с восторгом встретить эту оду - целых 12 "песен". В "Библиотеке всемирной литературы" [80] напечатали лишь первую песню. Вот ее начало:

 

Пою от варваров Россию свобожденну,

Попранну власть татар и гордость низложенну,

Движенье древних сил, труды, кроваву брань,

России торжество, разрушенну Казань.

Из круга сих времен спокойных лет начало,

Как светлая заря, в России воссияло.

О ты, витающий превыше светлых звезд,

Стихотворенья дух! приди от горних мест,

На слабое мое и темное творенье

Пролей твои лучи, искусство, озаренье!

Отверзи, вечность, мне селений тех врата,

Где вся отвержена земная суета,

Где души праведных награду обретают,

Где славу, где венцы тщетою почитают...

 

"После многолетних трудов он наконец издал в 1779 году "Россиаду". Согласно правилам в поэме изображалось важное событие отечественной истории. Херасков воспел взятие Иваном Грозным Казани. Это событие поэт рассматривал как победоносное завершение великой борьбы России с татарским игом. Поэма, повествовавшая о подвигах русских людей, об их самоотверженной борьбе с татарскими поработителями, запечатлела патриотическое чувство любви русского поэта к родине...

"Россиада" была восторженно встречена литературными друзьями Хераскова, объявлена ими образцовым сочинением. Но читательским успехом поэма не пользовалась. Она вышла из печати в пору, когда широкий читатель с большим интересом относился к прозе, к роману, сатирическим жанрам, наиболее связанным с знакомой русской жизнью, к комедиям и слезным драмам, к лирической поэзии. Осилить огромную по размеру, громоздкую по построению, наполненную малопонятными и наивными чудесами и условностями поэму было очень трудно.

Честь создания русской эпической поэмы как произведения, венчающего здание русского классицизма, принадлежит Хераскову. Но у нее не было будущего, она даже не принесла славы своему создателю. "Россиада" оказывалась памятником великого труда поэта, верного принципам литературноого направления, которое уже прошло зенит своего развития".

Такие вот горькие, но справедливые слова написал о "Россиаде" литературный критик Г.Макогоненко.

Однако, чтобы несколько утешить свою любовь к поэтическому Гребневу, обратим все же внимание на то, что Михаил Херасков написал не только громоздкую и не читаемую "Россиаду". Вот "Стансы" (1761). Вполне читаемы.

 

Только явятся Солнца красы,

Всем одеваться Придут часы.

Боже мой, Боже!

Всякий день то же.

К должности водит

Всякого честь,

Полдень приходит -

Надобно есть.

Боже мой, Боже!

Всякий день то же.

Там разговоры

Нас веселят,

Вести и ссоры

Время делят.

Боже мой, Боже!

Всякий день то же.

Лжи и обманы

Сеет злодей,

Рвут, как тираны,

Люди людей.

Боже мой, Боже!

Каждый день то же.

Строги уставы

Мучат нас век,

Денег и славы

Ждет человек.

Боже мой, Боже!

Всякий день то же.

Тот богатится,

Наг тот бредет,

Тот веселится,

Слезы тот льет.

Боже мой, Боже!

Всякий день то же.

Счастье находим,

Счастье губим.

Чем жизнь проводим?

Ходим да спим.

Боже мой, Боже!

Каждый день то же.

Время, о! время,

Что ты? Мечта.

Век наш есть бремя,

Все суета.

Боже мой,Боже!

Каждый день то же.

Сколько мы видим

В мире сует,

Не ненавидим -

Любим мы свет.

Боже, о! Боже, Любим и то же.

 

А вот нравоучительная ода "Знатная порода" (1769). Также, возможно, в Гребневе сочинена.

 

Не славь высокую породу,

Коль нет рассудка, ни наук,

Какая польза в том народу,

Что ты мужей великих внук?

От Рюрика и Ярослава

Ты можешь род свой произвесть,

Однако то чужая слава,

Чужие имена и честь.

Их прах теперь в земной утробе,

Бесчувствен тамо прах лежит,

И слава их при темном гробе,

Их слава дремлюща сидит.

Раскличь, раскличь вздремавшу славу,

Свои достоинства трубя,

Когда же то невместно нраву,

Так все равно, что нет тебя.

Коль с ними ты себя равняешь

Невежества в своей ночи,

Ты их сиянье заслоняешь,

Как облак солнечны лучи.

Не титла славу нам сплетают,

Не предков наших имена -

Одни достоинства венчают,

И честь венчает нас одна.

Безумный, с мудрым не равняйся

И славных предков позабудь,

Коль разум есть, не величайся,

Заслугой им подобен будь.

Среди огня, в часы кровавы,

Скажи мне: "Так служил мой дед,

Не собственной искал он славы,

Искал отечеству побед".

Будь мужествен ты в ратном поле,

В дни мирны добрый гражданин,

Не чином украшайся боле,

Собою украшай свой чин.

В суде разумным будь судьею,

Храни во нравах простоту, -

Пленюся славою твоею

И знатным я тебя почту.

 

Итак, Гребнево было колыбелью Михаила Хераскова, который занял прочное собственное место в истории русской литературы.

Мы еще "проходили" его творчество в школе. Не знаю уж, оставили ли Хераскова составители программ в нынешнее время.

Да и не так важно, как тебе представят того или иного деятеля культуры: самим надо бы судить и для себя открывать поэтов. Так, как я могу серьезно воспринимать статью о Хераскове в словаре Брокгауза и Эфрона, если ученая дама, статью написавшая, могла сочинить такое, например: "В конце своей жизни он поддерживал только что выступивших Жуковского и Тургенева". Херасков умер в Москве 27 сентября 1807 г. А Тургенев родился в 1818 году. Как он его мог поддерживать?

После того, как Гребнево было продано, Херасковы и Трубецкие не остались без "подмосковной": было куплено имение Очаково. Следует полагать, что барские обычаи, к которым они привыкли в Гребневе, были перенесены и в новое место. Как проходила жизнь в Очакове, пишет Е. Македонская в статье "Дорога ко друзьям верна и коротка" [56]:

"В 1781 году Очаково было куплено поэтом М.М.Херасковым, который поселился здесь вместе со сводным братом Николаем Никитичем Трубецким. Известный поэт и театрал конца ХVIII века И.М.Долгоруков вспоминал, что в Очакове "был кабинет в саду, в котором помещены вензеля всех занимающихся литературой... Там ежедневно происходили очарования: разнородные сельские пиршества: театры, иллюминации, фейерверки и все, что может веселить ум и чувства... Бессмертный наш пиит, старец Херасков... в липовой роще, ходя задумавшись, вымышлял свои песни в то время, как в регулярном саду вся фамилия Трубецких предлагала гостям всякие сюрпризы. Москва переносилась вся в их мирное и волшебное увеселение." У Хераскова в Очакове жил Петр Иванович Страхов - крупный ученый-физик, переводчик, театрал, ставший в 1805 году ректором Московского университета, одно время он был личным секретарем Хераскова, который и помог талантливому юноше получить образование. Здесь жил также поэт Ермил Иванович Костров, сын простого крестьянина, при содействии того же Хераскова получивший должность официального "университетского стихотворца". С Очаковым связано и имя гитариста-виртуоза, композитора и педагога Михаила Тимофеевича Высотского, сына крепостного приказчика Хераскова, которому его хозяин дал образование, а по своей смерти завещал отпустить на волю. Со смертью Хераскова оживленная литературно-музыкальная деятельность в этом замечательном уголке Подмосковья прекратилась. В 1812 году усадьбу разорили французы. И.М.Долгорукий, побывав там после их изгнания, писал: "Теперь все это руины, все мертво.""

Очаково было приобретено Херасковым у Опочининых, а продано в 1812 г. Е.Н.Нарышкиной. Храм во имя Димитрия Ростовского был построен там в 1761 г. В парке была липовая аллея, копаный пруд. Господский деревянный дом - он в 1813 г. был переделан в церковь Святой Троицы и стоял до 1967 г. ([94], т.4, стр. 86; см.также [34], стр.127; [17], с.352-355; [41], стр.17-22).

Николай Михайлович Карамзин так отозвался о Хераскове в письме к Лафатеру от 20 апреля 1787 года: "Мы еще бедны писателями. У нас есть несколько поэтов, заслуживаемых быть читанными: первый и лучший из них - Херасков".

Александр Сергеевич Пушкин в "Капитанской дочке" эпиграфами к некоторым главам выбрал стихи Хераскова. Так, к главе "Осада города" - строки из "Россияды". А главе "Разлука" - такие строки:

 

"Сладко было спознаваться

Мне, прекрасная, с тобой.

Грустно, грустно расставаться,

Грустно, будто бы с душой".

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко