село ГРЕБНЕВО - город ФРЯЗИНО

6. XVIII в.

6.4 Ода "Гребневский ключ"





В г. Фрязино с недавних пор выходит газета "Ключ", ее название напоминает читателю о знаменитом Гребневском ключе, который с любовью ухожен любителями старины, и к которому тянется стар и млад, чтобы набрать его живительной влаги. Из работ местных краеведов давно известно, что ключ этот воспет нашим знаменитым поэтом Гавриилом Романовичем Державиным в оде "Ключ". Написана эта ода в 1779 году, когда поэт Михаил Матвеевич Херасков окончил свою грандиозную, хотя теперь и забытую, поэму "Россиада".

И.Ф.Токмаков отмечал еще в начале XX века: "Другого рода памятник - ключ, воспетый знаменитым поэтом Гаврилой Романовичем Державиным, который (ключ) полн водою стихотворства Михаила Матвеевича Хераскова, автора героической эпопеи "Россиада" - существует, но каменной чаши, которою он был обложен, нет и в помине".

Вот что пишет об оде Державина академик Я.Грот:

"Написано в похвалу Хераскова, вероятно, по поводу появления его "Россияды": статья об этой поэме помещена в августовской книжке Санкт-Петербургского Вестника 1779 (ч.4, стр.124), и ода "Ключъ" напечатана в этом журнале в октябре того же года (ч.4, стр.267). Ключ, к которому обращается Державин, находился в Гребеневе, подмосковном имении Хераскова, в то время куратора московского университета. Державин, знакомый с Херасковым еще в 1775 году, конечно, бывал не раз в Гребеневе, и, может быть, еще осенью 1778, когда ехал с женой в Казань.

Идею этой пьесы могла подать ему ода Горация к ключу Бандузии (кн.3, ода 13, см. "Оды Горация в переводе г.Фета, стр.86), которую он должен был знать по немецкому переводу Рамлера. Впоследствии она была переведена у нас Бобровым (Моск.журнал 1792, ч.7, стр.111), и Державин обратил на этот перевод особенное внимание, как видно из его "Рассуждения о лирической поэзии"".

Это "Примечание" Я. Грота можно прочесть в первом томе "Сочинений Державина" [22] на стр.77. К оде приложены рисунки: некое мужское божество, возлежащее на ковре из трав, и портрет поэта Михаила Хераскова.

Здесь уместно привести и саму эту оду. Но прежде все же ответим на вопрос: почему мог Грот посчитать Гребнево "подмосковным имением Хераскова"? Ведь эта "подмосковная" принадлежала князьям Трубецким.

Ответ находим в "Журнале князя Никиты Юрьевича Трубецкого". Этот любопытный дневник человека XVIII века опубликован в журнале "Русская старина" [100] на стр. 8 - 15.

"1735 год. Апреля 27. Скончалась жена моя, княгиня Настасья Гавриловна, в Москве в час пополуночи без меня (я был при армии, при команде на Украйне, и стоял в Переяславле). погребена в Москве в Чудове монастыре.

Ноября 10. Женился я на другой жене, на вдове, дочери князя Данилы Андреевича Друцкова, на Анне Даниловне (которая была прежде за майором Матвеем Андреевичем Херасковым) на Украйне слободских полков, в городе Изюме (где я был тогда при команде)".

А из биографии Хераскова мы знаем, что Михаил Матвеевич родился 25 октября 1733 г. в Переяславле на Полтавщине. Следовательно, он остался без родного отца в младенчестве, и отчим Никита Юрьевич Трубецкой заменил его ему отца. Очевидно, Гребнево стало поэту родным гнездом, хотя и не принадлежало ему формально.

А вот и сама ода.

 

КЛЮЧЪ.

Седящ, увенчан осокою,

В тени развесистых древес,

На урну облегшись рукою,

Являющий лицо небес

Прекрасный вижу я источник.

Источник шумный и прозрачный,

Текущий с горной высоты,

Луга поящий, долы злачны,

Кропящий перлами цветы,

О, коль ты мне приятен зришься!

Ты чист - и восхищаешь взоры,

Ты быстр - и утешаешь слух,

Как серна, скачуща на горы,

Так мой к тебе стремится дух,

Желаньем петь тебя горящий.

Когда в дуги твои сребристы

Глядится красная заря,

Какие пурпуры огнисты

И розы пламенны, горя,

С паденьем вод твоих катятся!

Гора в день стадом покровенну

Себя в тебе, любуясь, зрит,

В твоих водах изображенну

Дуброву ветерок струит,

Волнует жатву золотую.

Багряным брег твой становится,

Как солнце катится с небес,

Лучем кристалл твой загорится,

Вдали начнет синеться лес,

Туманов море разольется.

О! коль ночною темнотою

Приятен вид твой при луне,

Как бледны холмы над тобою

И рощи дремлют в тишине,

А ты один, шумя, сверкаешь!

Сгарая стихотворства страстью,

К тебе я прихожу, ручей:

Завидую пиита счастью,

Вкусившего воды твоей,

Парнасским лавром увенчанна.

Напой меня, напой тобою,

Да воспою подобно я,

И с чистою твоей струею

Сравнится в песнях мысль моя,

А мирный глас с твоим стремленьем!

Да честь твоя пройдет все грады,

Как эхо с гор сквозь лес дремуч,

Творца бессмертной Россияды,

Священный Гребеневский ключ,

Поил водой ты стихотворства.

 

Язвительный приятель Пушкина князь Петр Вяземский не преминул посмеяться над Мишей Херасковым. "Лучшая эпиграмма на Хераскова отпущена Державиным без умысла в оде "Ключъ" - "вода стихотворства", говоря о поэзии Хераскова, выражение удивительно верное и забавное!" (кн.Вяземский, журнал "Северные цветы", на 1827 г., стр.157). На что академик Грот возражает: "Но Державин думал о Кастальском ключе!" А Кастальский ключ - "ключ у подножия горы Парнас, согласно греческой мифологии, источник поэтического вдохновения".

В самом деле, поэт Херасков забыт потомством. "Поэтическое дарование его было невелико, его больше "почитали", чем читали. Современники наиболее ценили его поэму "Россияда" и "Владимир". Характерные черты его произведений - серьезность содержания. Масонским влияниям у него предшествовали интерес к вопросам нравственности и просвещения, по вступлению в ложу интерес этот приобрел новую пищу. Херасков был близок с Новиковым, Шварцом и дружеским обществом. В доме Хераскова собирались все, кто имел стремление к просвещению и литературе, в особенности литературная молодежь." ([112], том 73).

Впрочем, Н.М.Карамзин именно Хераскова приводит как пример поэта, которого следует читать. Алексей Федорович Мерзляков в "Рассуждении о российской словесности в нынешнем ее состоянии" (1812) пишет о Хераскове: "Оды Хераскова, при свойственной сему знаменитому писателю чистоте и гладкости стихов, все почти спокойны, не имеют быстрых порывов, не дышат пламенем лирическим". Похвала или осуждение?

Заметим в скобках, что существует еще одно предположение о том, когда впервые попал Державин в Гребнево. В 1774 году. Предположение, высказанное в начале XX века, принадлежит краеведу, библиотекарю Архива Министерства юстиции Ивану Федоровичу Токмакову [98]. Догадка, кажется, неверная, но все же напомним ее как пример возникновения далеких от действительности легенд.

У владельца Гребнево Гавриила Ильича Бибикова был родной брат Александр Ильич, он родился в 1729 г. в Москве. Первоначальное образование получил в Зачатьевском женском монастыре, где монашками были его бабушка и тетка. В декабре 1773 Москва пребывала "в страхе и унынии", слыша об успехах Пугачева. Екатерина назначила командующими карательными войсками А.И.Бибикова. Бибиков, усталый и больной, видя, что императрица "в настроении", осмелился пошутить. "Государыня, есть такая простонародная песня." - Какая? - "Сарафан ли мой, сарафан дорогой, везде ты сарафан пригождаешься, а не надо сарафан, и под лавкой лежишь".

В это же время Гавриил Романович Державин, только что получивший офицерский чин после 10 лет солдатской лямки, решил обратиться к Бибикову с просьбой взять его с собой в Казань, так как он оттуда родом. И вот И.Ф.Токмаков пишет: "Державин решается лично явиться к А.И.Бибикову, перед его отъездом в Казань, который в то время был проездом из Санкт-Петербурга в селе Гребневе - имении своего родного брата Гаврилы Ильича Бибикова, с просьбой взять его с собою, как казанского уроженца. А.И.Бибиков исполняет эту просьбу. Своим усердием и талантами Гавриил Романович Державин скоро приобретает расположение и доверие А.И.Бибикова. Позднее Г.Р.Державиным было написано несколько оригинальных стихотворений "На смерть А.И.Бибикова". Умер А.И.Бибиков 9 апреля 1774 года в слободе Бугульма. Похоронен в Борисовке, на берегу Волги, в 40 верстах от Костромы".

Видите, как уверенно написано - "в Гребневе, имении своего брата". А имение, как следует из розысков краеведов, приобретено Т.Я.Бибиковой только в 1781 г.

Впрочем, действительно, в "Записках" Державина есть рассказ о встрече с Бибиковым. В замечательной биографии Державина, написаннной Владиславом Фелициановичем Ходасевичем, об этой встрече говорится так [104]:

"Никакого хода к Бибикову у него не было. Он отважился ехать без всякой рекомендации. Явившись к главнокомандующему, стал он проситься в комиссию, заявив, что он сам уроженец Казани, а также бывал в Оренбурге и хорошо знает тамошние места и людей. Это была правда. Бибиков его выслушал, но сказал, что взял уже из гвардии офицеров, лично ему известных. Державину ничего не оставалось, как откланяться. Но уйти - значило упустить случай безвозвратно. Он не двигался с места. Наконец, удивленный Бибиков разговорился со странным офицером, понемного втянулся в беседу и остался ею доволен. Отпуская Державина, он, однако, ничего не обещал ему, - а вечером в полковом приказе Державин с изумлением прочитал, что ему высочайше повелено явиться к генералу Бибикову. На утро явился он к Бибикову и получил приказание через три дня быть готовым к отъезду". По Ходасевичу дело происходило в Петербурге, Державин жил на Литейном проспекте, в доме Удолова. Державин оставил "Записки из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающих в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина". Ходасевич своими словами пересказал эту сцену с Бибиковым.

Вот как пишет Державин [24]:

"Вследстие чего хотя ему генерал Бибиков ни мало не был знаком, но он решил ехать к нему и без рекомендации, слыша, что он человек разумный и могущий скоро проникать людей".

Не ведаем мы о том, побывал ли Державин в Гребневе или нет. Во всяком случае, не при Бибиковых, как думал И.Ф.Токмаков. О ключе он мог узнать и из писем Михаила Хераскова. К Херасковым в Москве он часто заходил в 1775 г. Вот тогда-то он и мог приезжать в Гребнево. Вспоминает об этом Иван Иванович Дмитриев ("Взгляд на мою жизнь") [24]:

"После этого в разные времена вышли также без его имени ... "Гребеневский ключ", посвященный М.М.Хераскову. Все эти стихи, по моему мнению, едва ли не лучшие и совершеннейшие из поэтических произведений Державина. Они были напечатаны в Санкт-Петербургском вестнике в 1776 году и последующих, а потом некоторые из них перепечатаны с поправками в "Собеседнике любителей российского слова". В нем участвовала сама императрица. Издавался же он под надзором президента обеих Академий княгини Катерины Романовны Дашковой.

В дополнении характеристики достойно уважаемого нами поэта, сообщу еще одну быль, рассказыванную мне Елизаветой Васильевной Херасковой, супругой творца "Россияды", ныне столь нагло униженного по слухам и эгоизму молодым поколением.

В 775 году, когда двор находился в Москве, у Хераскова был обед. Между прочими гостями находился Иван Перфильевич Елагин, известный по двору и литературе. За столом рассуждали об одах... и всех более критикована была ода какого-то Державина. Хозяйка толкает Елагина в ногу, но тот не догадывается и продолжает говорить об оде. Державин, бывший тогда уже гвардии офицером, молчит на конце стола и весь рдеет. Обед кончился. Елагин смутился, узнав свою неосторожность. Хозяева ищут Державина, но уже простыл и след его.

Проходит день, два, три. Державин, против обыкновения своего, не показывается Херасковым. Между тем как они тужат и собираются навестить оскорбленного поэта, Державин с бодрым и веселым видом входит в гостиную. Обрадованные хозяева удвоили к нему ласку свою и спрашивают, от чего так долго с ним не видались. "Два дня сидел дома с закрытыми ставнями, - отвечает он, - все горевал о моей оде, в первую ночь даже не смыкал глаз моих, а сего дня решился ехать к Елагину заявить себя сочинителем осмеянной оды... Елагин был расстроган, осыпал меня ласками и упросил остаться обедать и я прямо оттуда к вам".

Это воспоминание Дмитриева говорит нам о том, что, как и предполагает Я.Грот, стихотворение "Ключъ" могло быть написано и под воздействием свидания Державина и Херасковых в Гребневе, в 1775 или 1778 году. Они были дружны и братски любили друг друга.

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко