село ГРЕБНЕВО - город ФРЯЗИНО

6. XVIII в.

6.3 Николай Никитич Трубецкой





Спустя 7 месяцев после смерти первой жены князь Никита женился на вдове майора Матвея Андреевича Хераскова Анне Даниловне. В семье было 8 сыновей: Юрий, Николай, Алексей, Николай, Николай, Александр, Александр, Василий, и 5 дочерей: Анна, Мария, Елена, Елена, Екатерина. Из 13 детей 6 умерли во младенчестве.

Книга "Сказания о роде князей Трубецких" основана на подлинных документах. Собиранием их и сохранением занимался старший из детей Петр Никитич (род.4.8.1724). "Очень любил заниматься русской словесностью и даже писал сам стихи. В его замечательной библиотеке было собрано очень много документов, относящихся до истории князей Трубецких и в том числе была и известная подлинная грамота земского собора князю Дмитрию Тимофеевичу. По дружбе своей с известным историком кн.Щербатовым, все эти документы он подарил Герольдии".[86]

Историк И.Ф.Токмаков нашел в Гребневе лишь один предмет, напомнивший ему Трубецких: тарелочка с прекрасно гравированной картиной "Моисей и медный змей". На обороте буквы: К.Ю.И.Т.

"Это Трубецкой, который был в плену у турок, и которым вырыто озеро с островами, озеро в окружности более трех верст". [98]. Сомнительно.

Дело в том, что среди Трубецких нет старинных Юриев Ивановичей, их всего двое, и жили они уже после того, как Гребнево отошло к другим владельцам. Поэтому можно предположить, что предпоследняя буква ошибочно прочитана как "И", на самом деле это "N", так в старину писали букву "Н", и принадлежала она Юрию Никитичу Трубецкому.

Однако, по поводу той же тарелочки, священник о.Димитрий (Д.П.Скуцкий) пишет: "От князей Трубецких осталась только тарелочка с прекрасною картиною, изображающей Моисея и медного змея, что доказывала надпись на обороте "К.Ю.П.Т." (князь Юрий Петрович Трубецкой)". Сейчас вряд ли мы сумеем сказать, какой Трубецкой подарил храму эту реликвию. Если Юрий Петрович, то он, впрямь, был в чужом государстве, но не у турок, а у поляков, и не в плену, а еще отец его выехал добровольно из России в Польшу. Да и где эта тарелочка?

"ТРУБЕЦКОЙ Николай Никитич (1744-1821) известен как близкий друг Новикова и один из главных членов общества мартинистов. В 1796 Павел I сослал его в Воронежскую губернию, но вскоре же назначил сенатором в московский сенат. Ему принадлежит несколько стихотворений и прозаических сочинений, печатавшихся в "Московских Ежемесячных Сочинениях", и переводов из "Энциклопедии", а также комедии "Расточитель" и др." [86].

Вот о нем как рассказывается в книге "Сказания о роде князей Трубецких" [86]:

"Он замечателен как близкий друг Новикова и как один из главных членов общества мартинистов. Общество это, находясь с тесной связи с франко-масонами и иллюминатами, имело в конце XVIII столетия массу разветвлений в России и Германии. Членами его были многие из царственных и высокопоставленных иностранных особ, как например герцог Брауншвейгский, герцог Кассальский, Велькнер, прусский первый министр и др. Все они, как и многие из русских членов - Иван Лопухин, Иван Тургенев, Кутузов, Татищев, Чеботарев и др. - находились в дружеской и постоянной переписке с князем Николаем Никитичем. По обычаю мартинистов, все члены его носили особые имена и девизы. Таким образом, кн.Николай назывался Порректом (Porrectus), и имел девиз Nicolas ab aguila boreali, а брат его кн. Юрий Никитич, который также был членом общества мартинистов, имел имя Неаста (Neastes) и девиз Georgi a fortitudine.

Цели этого общества были очень обширны: одновременно они обнимали и религию, и политику, и общественную жизнь. Это обстоятельство не могло пройти незаметно для Екатерины II, тем более, что она подозревала наследника, Цесаревича Павла Петровича, в участии в занятиях и действиях мартинистов. Отношения ее к Павлу известны и говорить о них было бы излишним и уже одного этого подозрения было достаточно, чтобы мартинисты были преследуемы, но сюда примешивались и другие соображения. Видя страшные результаты тех философских учений, которым она покровительствовала в начале, и пораженная тем огромным влиянием, которое оказывали якобинские клубы на политику, Екатерина, при первом же известии об открытии общества мартинистов, решила пресечь это зло в самом его корне. Была назначена особая комиссия для расследования этого вопроса и во главе ее были поставлены кн.Прозоровский и известный Шешковский, все арестованные мартинисты были переданы в их руки. Однако, несмотря на все средства, пущенные в ход, чтобы добиться от обвиняемых сознания в политическом преступлении, в действиях, направленных к свержению существующего порядка, несмотря на то, что были употреблены пытки и допросы "с пристрастием", можно было только установить и без того известный факт существования тайного общества. Этого было вполне достаточно для судей и все обвиняемые были осуждены на ссылку".

Правительство следило за личной перепиской мартинистов. Для этого московский почтмейстер Иван Пестель вскрывал письма приятелей к майору Александру Михайловичу Кутузову, жившему в Германии, и копировал их. Копии он передавал московскому главнокомандующему Александру Прозоровскому. Под заглавием "Русские вольнодумцы в царствовании Екатерины II. Секретно вскрытая переписка" письма эти были опубликованы в журнале "Русская Старина" за 1874 г., январь [82]. Письма относятся к 1790 году.

Вот письмо Николая Трубецкого Александру Кутузову, 15.8.1790:

"Теперь я скажу о себе, что я здоров и что мы все в величайшей радости о заключении мира со Швециею. Бог, Спаситель наш, да благословит любезное наше отечество примирением и с турками. Ты знаешь, мой друг, мой антузиазм во всем, касающемся до отечества нашего, и следовательно, не дивись, что я плакал, как баба, от радости, узнав, что мы со Швециею примирились, колико-ж я обрадуюсь, когда и турки принуждены будут примириться, - а мне что-то сердце говорит, что и сие не умедлит. Соединим, мой друг, молитвы наши и воззовем к Богу, который сам о себе сказал, что Он есть любовь, да излиет Он любовь в сердца человеческие и да излиет на всех нас мир, которые Он обещал даровать всем. Прости, писать мне нечего. Я тебя в мыслях обнимаю, твой друг Р."

Подпись здесь - латинская буква "Р"., т.е. "Порректус".

А теперь письма друзей к А.М.Кутузову, с беспокойством за Александра Радищева, их общего друга. Известно, что именно А.М.Кутузову посвятил Радищев свое "Путешествие из Петербурга в Москву".

Письмо, неясно от кого, Кутузову, от 23 сентября 1790.

"Здравствуй, любезнейший друг! Поректус, об отъезде которого друг нам здесь пишет, уже отъехал... О Радищеве сказывают, что он, лишенный чинов и дворянства, отправлен на 10 лет в ссылку. Указа о сем я еще не читал. О семействе его государыня, сказывают, взяла попечение, свойственное ее милосердию. Книгу его, по сие время, не могу достать прочесть для любопытства."

Опять неясно кто пишет к Кутузову, 30 сентября 1790 г.

"Я ожидаю от тебя писем ко мне и для доставления к князю Николаю Никитичу Трубецкому... Что ж тебе сказать нового? Ничего интересного не знаю. Радищев, подлинно, сослан на 10 лет в одно отдаленное место в Сибири, с лишком на 5000 верст от Москвы, чрез которую уже он и провезен. Он, сказывают, в раскаянии и многие видели его. Я, совсем не зная его и даже лица его никогда не видав, по человеколюбию жалею о его судьбе и о заблуждениях его... О приязни твоей с ним здесь все знают. Но также знают, кажется, и о разности твоих принципий с ним. Книги его я никак не мог достать прочесть по сие время. Прости, любезнейший друг. Спешу застать почту. Пожалуй, пиши ко мне."

Еще раз напомним, что именно Николай Никитич продал Гребнево в 1781 году Татьяне Яковлевне Бибиковой.

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко