село ГРЕБНЕВО - город ФРЯЗИНО

6. XVIII в.

6.2 Долгоруковы Иван и Наталия





Oтвлечемся от Трубецких, и скажем несколько слов о судьбе оскорбителя Никиты Юрьевича Трубецкого, Иване Долгоруком. Антиох Кантемир писал о нем: "Неумерен в похоти, самолюбив, тщетной Славы раб, невежеством наипаче заметной". Устраивал для наследника трона Петра II веселое времяпрепровождение - обычно это были псовые охоты, "медвежьи травли, сажание зайцов, кулашные бои, с весельями придворными", так что стал признанным фаворитом, собирался женить Петра на своей сестре Екатерине Алексеевне... Но Петр II "простудяся, занемог воспою, в девятый день скончался, и вся надежда Долгоруких, яко скудельный сосуд о твердый камень сокрушилась". Петр Алексеевич, внук Петра Великого, умирает, всего-то 14-ти лет от роду.

Сам же князь Иван имел невесту, Наталию Борисовну Шереметеву. Наталия Борисовна совсем еще девочкой осталась сиротой: "Я росла при вдовствующей матери моей во всяком довольстве, которая старалась о воспитании моем, чтоб ничего не упустить в науках, и все возможности употребляла, чтоб мне умножить достоинств". Когда девочке было 14 лет, умерла и мать. "Пришло на меня высокоумие, вздумала себя сохранять от излишнего гуляния, чтоб мне чего не понести какого поносного слова - тогда очень наблюдали честь. Я свою молодость пленила разумом, удерживала на время свои желания в рассуждении того, что еще будет время к моему удовольствию, заранее приучала себя к скуке".

Но все же полюбила красивого и видного молодого князя. Фаворита. "Казалось мне тогда, по моему молодоумию, что это все прочно и на целый мой век будет, а того не знала, что в здешнем свете ничего нет прочного и все на час".

Перед смертью Наталья Борисовна успела написать "Записки". Документ этот настолько меня тронул, что я решил хотя бы кратко рассказать о Наталье Борисовне.

"Первая персона в нашем государстве был мой жених. При всех природных достоинствах имел знатный чин при дворе и в гвардии, я признаюсь вам в том, что я почитала за великое благополучие, видя его к себе благосклонна. Напротив и я ему ответствовала, любила его очень, хотя я никакого знакомства прежде не имела, нежели он мне женихом стал, но истинная и чистосердечная его любовь ко мне на то склонила..."

"Зная его невинность, что он никаким непристойным делам не косен был, мне казалось, что не можно без суда человека обвинить и подвергнуть гневу, или отнять честь или имение, однако, после уже узнала что при несчастливом случае и правда не поможет."

В время водосвятия перед Крещением на льду Москва-реки стояли Преображенский и Семеновкий полки. Невеста Петра Екатерина Долгорукая прибыла на санях, у которых на запятках стоял сам государь. Пробыли на льду четыре часа. Вечером головная боль. Да еще под форточкой простоял - охладиться. Оспа.

В ночь с 18 на 19 января 1730 года Петр II умер, накануне назначенной свадьбы с Екатериной. В беспамятстве перед смертью сказал: "Запрягайте сани, я еду к сестре", вспомнив, видимо, умершую от чахотки сестру Наталью Алексеевну.

Вот с каким ужасом вспоминает смерть государя Наташа Шереметева:

"Как скоро эта ведомость дошла до ушей моих, что уже тогда было со мною - не помню. А как опомнилась, только и твердила - ах, пропала, пропала! Я довольно знала обыкновение своего государства, что все фавориты после своих государей пропадают, чего было и мне ожидать? И так я плакала безутешно. Свойственники, сыскав средство, чем бы меня утешить, стали меня уговаривать, что я еще человек молодой, а так себя безрассудно сокрушаю. Можно этому жениху отказать, когда ему будет худо, будут другие женихи.. Войдите в рассуждение, какое мне это утешение и честная ли это совесть, когда он был велик, так я с радостью за него шла, а когда он стал несчастлив, отказать ему. Я такому бессовестному совету согласиться не могла, я так положила свое намерение, когда, сердце одному отдав, жить или умереть вместе, а другому уже нет участия в моей любви. Я не имела такой привычки, чтобы сегодня любить одного, а завтра другого. В нонешний век такая мода, а я доказала свету, что я в любви верна: во всех злополучиях я была своему мужу товарищ. Я теперь скажу самую правду, что, будучи во всех бедах, никогда не раскаивалась, для чего я за него пошла".

"Все, любя его, сносила, сколько можно мне было, еще и его подкрепляла... Плакали оба, и присягали друг-другу, что нас ничто не разлучит, кроме смерти, я готова была с ним хотя все земные пропасти пройтить".

"Муж мой очень испужался и жалел после, что мне сказал правду, и боялся, чтоб я не умерла. Истинная его ко мне любовь принудила дух свой стеснять и утаевать эту тоску, и перестать плакать, и должна была его еще подкреплять, чтоб он себя не сокрушил: он всего свету дороже был. Вот любовь до чего довела: все оставила, и честь, и богатство, и сродников, и стражду с ним, и скитаюсь: этому причина - все непорочная любовь, которой я не постыжусь ни перед Богом, ни перед целым светом, потому что он один в сердце моем был, мне казалось, что он для меня родился и я для него, и нам друг без друга жить нельзя. И по сей час в одном рассуждении, и не тужу, что мой век пропал, но благодарю Бога моего, что Он мне дал знать такого человека, который того стоил, чтоб мне за любовь жизнию своею заплатить, целый век странствовать, и великие беды сносить, могу сказать, беспримерные беды".

И Наталия Борисовна осталась с князем Иваном. Венчались они в Горенках, подмосковном имении Долгоруких (сейчас входит в состав Балашихи). Недавно, в августе 1997, я был в Горенках. Там сохранились строения конца XVIII века, но это уже не имение Долгоруковых.

Из семейства Шереметевых никто не пришел проводить ее к венцу. Свадьба была самая скромная. Через три дня после свадьбы - указ о ссылке семейства в дальние деревни. Наталья Борисовна пошла с мужем в ссылку, в мерзлую Сибирь.

"Отправились они в дорогу в самую распутицу, на тяжелых городских лошадях с неопытными кучерами; ночевать приходилось иногда прямо в поле, даже на болоте, и не раз молодой женщине приходилось испытывать смертельный страх; однажды им пришлось ночевать в деревне, которая ожидала нападения разбойников."

"Скоро их нагнал капитан гвардии и объявил им Высочайший манифест, что они, князья Алексей и Иван Долгоруковы, состоя при Петре III, не хранили его здравия, не допускали его жить в Москве, но под видом забав и увеселений увозили его в дальние места, несмотря на его младые лета, которые еще к супружеству не приспели, довели его до сговора с дочерью князя Екатериной, расстроили его здоровье, разграбили императорские дорогие вещи на несколько сот тысяч рублей, которые у них отобраны, и потому за все эти продерзости и преступления лишаются они чинов и кавалерий." [75].

Объявленные преступники по приезде в деревню поместились в крестьянской избе. Здесь думали они прожить в забвении, но забыты Бироном они были только три недели. После этих дней приехал сюда гвардейский офицер с солдатами, расставил караульных у всех дверей, и объявил князю указ, которым повелено сослать его с женою и детьми в Березов и держать там безвыездно под строгим караулом.

Три недели плыли водою.

"Когда погода тихая, я тогда сижу под окошком в своем чулане, когда плачу, когда платки мою, вода очень близко, а иногда куплю осетра и на веревку его, он со мною рядом плывет, чтоб не я одна невольница была и осетр со мною".

Жили 8 лет на Оби в Березове, где "зимы 10 месяцев или 8, морозы несносные, ничего не родится, ни хлеба, никакого фрукту, ниже капуста. Леса непроходимые да болоты, хлеб привозют водою за тысячу верст. До такого местечка доехали, что ни пить, ни есть, и носить нечева, ничево не продают, ниже калача".

В Березове постепенно Иван Долгоруков нашел себе приятелей среди гарнизона, обывателей, священников. Вспомнил молодость, загулял с поручиком Овцыном. И во время кутежей "вино не в меру развязывало ему язык, и он проговаривался о многом, о чем, конечно, трезвый не проболтался бы, подчас неосторожно и резко выражался об императрице Анне Ивановне, о цесаревне Елизавете Петровне, о приближенных к ним людях, рассказывал про них разные анекдоты и сплетни, разумеется, очень инетресовавшие березовских офицеров, подьячих, священников и обывателей." Пошел донос.

Прислан был капитан Ушаков с секретным поручением разузнать, что и как. Разузнал. Приказ: "отделить князя Ивана от жены, братьев и сестер". Поместили его в тесную, сырую землянку, кормили грубой пищей, лишь бы не умер от голода. Наталья Борисовна вымолила у стражи разрешение приходить к землянке ночью и передавать через узкое оконце еду узнику.

Майор Петров, который был обязан стеречь князя Ивана, а сам отпускал его в Березов, был обезглавлен. Князь Иван был переведен в Тобольск, и там прикован к стене. Он так измучился, что признался и в том, о чем его не спрашивали.

Тогда началось новое следствие. Туда опять приезжали приставы из Петербурга, опять допросы, пытки, и, наконец, мучительная казнь Ивана Долгорукова. Трём Долгоруким где-то в Новгородской губернии отрубили головы, а Ивана, который признался в попытке подделать завещание Петра II в пользу невесты, четвертовали. Казнь совершена на Скудельничьем поле в версте от Новгорода 8 ноября 1739 года.

Наталья Борисовна узнала о казни мужа только из письма императрицы Анны Ивановны: ей разрешили вернуться к брату в Москву. У нее уже было двое детей, старший Михаил, младший Дмитрий, который родился через несколько дней после увоза Ивана Алексеевича из Березова. Этот Дмитрий страдал нервным расстройством. Старшего мать определила в армию, женила, а сама с младшим отправилась в 1758 в Киев, и постриглась во Флоровском монастыре под именем Нектарии, а в 1767 приняла схиму. Вскоре умер Дмитрий. Она полностью предалась молитве и подвижничеству.

"Здесь видел ее в детстве внук ее, князь И.М.Долгорукий, известный писатель, и сохранил до конца жизни благоговейную о ней память. "Я,- писал он позднее, - два раза был в Киеве и падал с умилением на могилу ее, которая сравнена с землею и ничем по воле ее не украшена". В первую свою поездку он нашел еще в монастыре "престарелых сироток, которые жили при княгине и плакали об ней ежедневно пред престолом Божиим". Наталия Борисовна в схиме широко благотворительствовала и обогатила свой монастырь - построила в нем церковь, завещала ему капитал и драгоценные образа своей молельной. "Всякий, кто чтит память великих жен, - заключает князь, - придет сюда вспомнить схимонахиню Нектарию и память ее увенчает похвалами"". ([58], стр.372).

Внука Ивана Долгорукова она особо любила. "Меня ласки ее от прочих отличали. Часто, держа меня на коленях, она сквозь слезы восклицала: "Ванюша, друг мой, чье имя ты носишь!" Несчастный супруг ее беспрестанно жил в ее мыслях". (Сочинения Долгорукого, князя Ивана Михайловича, т.II, СПб, 1849 [29], стр.498-499).

Умерла Наталия Борисовна Долгорукая в 1771 г. 57-ми лет. Похоронена в Успенском соборе Киевско-Печерской лавры. Собор этот был разрушен в 1941 году. Реставраторы оставили лишь руины храма. К стене его вынесены две чугунные могильные плиты, с могил Наталии Борисовны и ее сына Дмитрия.

"Своеручные записки", доведенные только до приезда ее в Березов, занимают одно из видных мест среди литературных памятников первой половины XVIII века. Помимо своего значения для характеристики нравов начала царствования Анны Иоанновны, "Записки" эти представляют прекрасный образец духовной исповеди, написанной просто, но с большой силой и искренностью. Судьба княгини Долгорукой служила много раз темой для поэтов, ей посвящена одна из "Дум" Рылеева и получившая громкую известность поэма И.И.Козлова. Но все эти произведения бледнеют в сравнении с бесхитростным рассказом самой княгини.

Хорошо бы эти "Записки" широко издать для нынешних подростков. Насколько мне известно, есть только несколько дореволюционных изданий. С такими заглавиями: "Памятные записки княгини Н.Б.Долгорукой. Изданы с подлинной рукописи, хранящейся у правнука ее, сенатора, князя Д.И.Долгорукова", М. 1867 [27]. Или: "Записки, оставшиеся по смерти княгини Н.Б.Долгоруковой. Завет нынешнему поколению из времен первой половины XVIII века". СПб, 1912 [28].

 


Copyright © 1999 - 2017 г. Священник Антоний Коваленко